Марша, в диком ужасе откинувшись назад, ударилась головой о дверцу машины.

— Я не попаду в тюрьму… я не сделала ничего плохого!

— Во всяком случае, в сфере благотворительности ты уже действительно не сделаешь ничего плохого, — с холодной угрозой в голосе заверил ее Винченцо. — С твоими финансовыми талантами ты способна на любые жульнические махинации. И я желаю, чтобы ноги твоей не было…

— Но я ничего не сделала… я честный человек! — беспомощно лепетала Марша, с отчаянием чувствуя, как почва уходит у нее из-под ног.

— Если ты вынудишь меня, я все расскажу Шульцу и смогу подтвердить это неоспоримыми доказательствами, — беспощадно заявил Винченцо. — А старомодный мистер Шульц, если только узнает, что ты не в ладах с законом, не преминет сообщить об этом властям.

— Но если уж ты так уверен в моей вине, то почему сам не сообщил им? — бросилась в безрассудную атаку Марша, пытаясь найти хоть какую-нибудь основу для защиты.

— Это походило бы на обвинение в убийстве при отсутствии трупа. Ты ведь исчезла, яко тать в ночи. — Винченцо расслабленно откинулся назад, внимательно наблюдая за ней из-под угольно-черных ресниц. — Кроме того, меня недолго утешала перспектива увидеть тебя за решеткой. Вскоре этого мне стало мало. И я решил, что наказание должно соответствовать преступлению…

— Я не совершила никакого преступления… почему ты мне не веришь? — молила она.

— Ты использовала наши разговоры в постели для своей выгоды…

— Какие разговоры в постели?

— Ты вытянула из меня эту информацию, как настоящая профессионалка. Одурачила меня. Чуть было не испачкала меня в своей грязи. Не сомневаюсь, если бы тебя поймали, ты бы заявила, что действовала от моего имени, — очень тихо произнес Винченцо, и каждое его слово тяжело падало в напряженной тишине. — А теперь давай, изображай из себя глупенькую белокурую куколку и настаивай на том, что понятия не имеешь о противозаконности своих поступков.